Сорок лет за доской: как выглядит путь от спортивной роты до потерянной чемпионки
Василиса Семёнова дважды поднималась на пьедестал крупных турниров: второе место на чемпионате России среди девочек, второе — на первенстве Европы в заочном формате. Дальше нужны были сборы, поездки, деньги. Их не нашлось. Шахматистка уехала в Румынию. Об этой истории рассказал Владимир Ретинский, директор «Детской академии шахмат», чей тренерский стаж перевалил за четыре десятилетия.
По его словам, запросы он направлял в Счётную палату и Федерацию шахмат. Поддержки не добился. «Мы потеряли талантливую шахматистку», — говорит тренер. И таких случаев, добавляет он, немало. Ещё один ученик недавно перебрался в Москву.
Что стоит за строчкой «вышел на всероссийский уровень»
Лестница в Крыму выглядит так: сначала призовое место на республиканском чемпионате, потом первенство Южного федерального округа. Попал в первую четвёрку — получил путёвку дальше. Но ступени сами по себе ничего не значат, если вокруг ребёнка не выстроена пирамида: тренер, подготовка, сборы, соревнования.
Сейчас эта пирамида проседает. Специалистов, способных готовить шахматистов высокого уровня, мало. Зарплата тренера — порядка тридцати тысяч рублей. Международные соревнования раньше приносили средства, которые можно было вкладывать в развитие, теперь таких возможностей меньше.
Государство здесь главный заказчик: оно нанимает тренеров, тренеры ищут и готовят детей. Все звенья должны работать вместе.
Отдельная проблема — география. Талантливый ребёнок в небольшом селе может остаться незамеченным, если рядом нет подходящего специалиста. Сам Ретинский называет это «не та клумба».
Сам он пришёл в тренерство не сразу. Был позиционным игроком, дорос до уровня международного мастера. В тридцать лет наступил момент выбора: либо двигаться дальше, либо заниматься семьёй и работой. Выбрал второе. «Каждый тренер — это нереализованный игрок, который стремится оставаться рядом со спортом», — формулирует он.
Из собственных партий вспоминает алуштинский турнир девяносто четвёртого года. Играл белыми против международного гроссмейстера Александра Фоминых, чемпиона России, и победил. Поставил красивый мат. Была и партия, где он чёрными пожертвовал ферзя и всё равно выиграл эффектным матом.
А вот поражение, которое до сих пор царапает. Игорь Кондылев, позже известный как Игорь Раусис, поймал его на психологии ещё в детстве. Сделал ход, создал впечатление, что вот-вот проиграет. Юный Ретинский поверил, съел пешку — и лишился коня. Сейчас такие приёмы своим ученикам он не предлагает. «Это нечестно. Чему я тогда учу — обманывать?»
Главным двигателем в собственной карьере он называет конкуренцию. Обида от того, что тебя не взяли в команду, а кого-то взяли, может стать стимулом. После неё, говорит, иногда случается настоящий скачок.
Был в его биографии и необычный эпизод. Служил в спортивной роте как шахматист, выезжал со сборной Северного флота на первенство вооружённых сил. На боевой службе организовал радиоматч с соседним кораблём: ходы передавали по связи, якобы от команды, а на деле всю партию играл сам. Демонстрационную доску сделал из картона.
Опыт зарубежных поездок у него богатый: Германия, Чехия, Польша, Румыния, Венгрия, Болгария, Китай. Черты советской школы — фундаментальные знания, стратегическое мышление, системный подход — он находит во многих странах. Славянских шахматистов считает более креативными, иностранные школы — более прагматичными. Но решает не только методика. В Узбекистане шахматы получили серьёзную государственную поддержку, и сборная страны победила на последней Шахматной олимпиаде.
Про гениев у Ретинского своя теория. Делит детей на тех, кто станет спортсменом, и просто детей. Отношение одинаковое, задачи разные. Одному нужна спортивная цель, другому — возможность играть и развиваться. А распознать будущего чемпиона можно по глазам. «Видно, когда ребёнок чем-то горит. А бывает пустой взгляд».
Талант, впрочем, не гарантия. Нужны условия, поддержка родителей, правильная секция и педагог, способный увидеть способности. В советское время система подготовки была целевой, многое планировалось.
Отдельно тренер говорит о перегрузке победителей. Ребёнка, который выигрывает всё подряд и считает себя непобедимым, надо «приземлять». Здесь он опирается на идею Карлоса Кастанеды об «искусстве воина»: быть здесь и сейчас, вчерашние победы — прошлое.
А после поражения главное лекарство — футбол. Побегал, снял напряжение. Разбирать ошибки сразу бесполезно: ребёнок в таком состоянии информации не воспримет.
Про пользу шахмат для ума он рассуждает как человек с первым образованием на кафедре физиологии человека. Партия длится пять-шесть часов, мозг всё это время в напряжении. Отсюда — тренировка внимания и способности долго концентрироваться. Есть у него упражнение «Радар»: диктует детям партию вслепую, они держат позицию в уме и ищут, где была ошибка.
Возрастной порог, по его наблюдениям, существует. После двадцати пяти — тридцати лет способности постепенно снижаются, ближе к сорока это чувствуется отчётливее. К двадцати годам личность уже сформирована, менять привычные подходы сложнее. Но умственная нагрузка полезна в любом возрасте. Жаль, говорит Ретинский, что шахматных клубов для взрослых почти нет.
В своём клубе по воскресеньям устраивают небольшие соревнования и специально приглашают взрослых. Они играют с детьми, общаются, делятся опытом. «Важно, чтобы опыт старших спортсменов передавался дальше».