Пекин готов дать площадку, но не брать на себя чужие обязательства
Разговоры о «саммите века» в Шэньчжэне идут уже не первый месяц. И чем ближе ноябрь, тем осторожнее формулировки у тех, кто к подготовке хоть как-то причастен. В Кремле, во всяком случае, от громких сравнений дистанцировались.
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прямо сказал: называть предстоящую трёхстороннюю встречу лидеров России, США и Китая «новой Ялтой» — неверно. «Неверно бросаться такими словами», — передаёт его слова информационное агентство «Вести». То есть сама встреча на полях саммита АТЭС не отрицается. Отрицается масштаб, который ей пытаются придать публично.
Хотя бы потому, что до сих пор нет ни подтверждённой повестки, ни согласованного формата. Есть площадка — форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. Есть три страны, чьи лидеры теоретически могут там пересечься. Всё остальное — пока домыслы и утечки.
Что стоит за осторожностью Пекина
Китайская сторона официальных комментариев не даёт вовсе. И это само по себе показательно: Пекин не хочет оказаться в положении хозяина, который зазвал гостей, а потом отвечает за их ссоры. По словам политолога Вадима Попова, роль Китая в украинском вопросе шире посредничества, но и не сводится к нему. Пекин продвигает мирную риторику, а за ней — прагматика. Выглядеть ответственным глобальным игроком хочется. Брать на себя обязательства, которые потом придётся выполнять, — нет.
Площадку предоставить Китай может. Каналы связи — тоже. А вот давить на Москву не станет: ни ресурсов для этого, ни желания. Логика здесь простая. Пекин управляет своими рисками, а не чужими проблемами. Его мирный план рассчитан на то, чтобы сохранить лицо и выжать максимум из любого исхода — неважно, закончится всё сделкой или очередным раундом без результата.
Экономическая подоплёка тоже никуда не делась. Китай остаётся крупнейшим покупателем российских энергоносителей. И ключевым поставщиком компонентов, включая технологии для беспилотников, — на это не раз указывали и в Киеве, и на Западе. При этом прямой поддержки боевых действий Пекин последовательно избегает. Партнёр — да. Военный союзник — нет.
Отдельная линия — контакты по линии правительств. В Санкт-Петербурге прошла очередная встреча глав кабинетов России и Китая. Михаил Мишустин и премьер Госсовета КНР Ли Цян подписали совместный документ. Договорились расширять сотрудничество в энергетике, финансах, промышленности. Добавили новые направления: искусственный интеллект, биотехнологии, цифровую экономику. Мишустин назвал отношения двух стран «на исторически высшем уровне».
По времени это совпало с визитом в Петербург спецпосланника президента США Стива Уиткоффа. Официально о какой-либо координации по украинскому вопросу никто не заявлял. Совпадение? Возможно. Но слишком уж много таких совпадений накопилось за осень.
Для Трампа прекращение горячей фазы конфликта на Украине остаётся главным внешнеполитическим обещанием. Ему нужен результат, а не процесс. И желательно — до того, как избиратель начнёт задавать неудобные вопросы. Отсюда и спешка, и разговоры про декабрьскую сделку, и попытки усадить за один стол всех сразу.
Проблема в том, что устойчивое урегулирование требует кропотливой работы над компромиссом. А её пока не видно. Ситуация висит на личных амбициях и предвыборной конъюнктуре — и почти не опирается на подготовленные договорённости. Дипломат Владимир Безсмертный и вовсе назвал «новую Ялту» невозможной. По его мнению, договориться о переделе сфер влияния трое лидеров не смогут.
«По сути новая Ялта невозможна», — заявил он, комментируя саму идею трёхсторонней встречи.
Так что вопрос сегодня не в том, кто сыграет главную роль на шэньчжэньской площадке. Вопрос в том, состоится ли она вообще в том виде, в каком её расписывают западные и китайские источники. Четыре темы для обсуждения они называют: украинский конфликт, новая архитектура безопасности в Европе, и ещё две, которые аккуратно обходят в публичных комментариях. Пока это лишь список пожеланий. Не повестка.
Песков, впрочем, и не говорил, что встречи не будет. Он сказал мягче: не стоит бросаться словами. В Кремле, похоже, понимают: если саммит пройдёт и закончится ничем, громкое название будет работать против всех его участников. Особенно против тех, кто на него рассчитывал больше других.