Река превращается в сливной бачок: вода уходит в море, а колодцы мелеют
Каждую осень в Крыму приводят в порядок русла рек. Экскаваторы выгребают ил, углубляют дно, снимают грунт с берегов. Делают это перед дождями, чтобы вода не разливалась. Но у такой заботы есть обратная сторона, о которой напомнил Григорий Прокопов, старший преподаватель кафедры геоэкологии и туризма КФУ имени Вернадского. Он выступил в эфире «Радио Крым».
Суть его довода простая. Углублённое и вычищенное русло перестаёт быть рекой. Оно становится каналом.
«Надо понимать, чего мы хотим: сохранить воду или чтобы она быстро ушла в море и нигде не задержалась. Углубление и расчистка — это превращение реки в канал, который сбрасывает воду, как сливной бачок: осадки выпали — и всё, мы спустили в море», — сказал Прокопов.
Дальше цепочка разворачивается сама. В паводок река выходит из берегов и заливает пойму. Именно там вода просачивается в почву и пополняет грунтовые воды. Эти запасы потом подпитывают реку в засушливые месяцы. Не будет затопления поймы — не будет и подпитки.
А если русло углубили, вода проносится мимо берегов по прямой и уходит в море. Быстро. Без потерь на пути. Регион при этом теряет то, что копилось под землёй годами.
Откуда берётся вторая волна проблем
Есть и другой эффект, о котором Прокопов тоже сказал. Деревья вдоль русла. После расчистки с берегов снимают грунт, и вода начинает подмывать корни. Деревья падают. Завал в русле — новая расчистка. Круг замыкается.
На нетронутых участках всё иначе. Там в русле остаются убежища для рыб и беспозвоночных. Экосистема восстанавливается сама, без вмешательства. А когда экскаватор выгребает из реки всё подряд, процесс восстановления затягивается. Иногда — навсегда.
Прокопов предлагает вернуть рекам их естественное пространство. Звучит как призыв к бездействию, но это не так. Речь о другом подходе: не бороться с разливами, а дать воде место, где она может задержаться и уйти под землю.
Спор о расчистке рек в Крыму идёт давно. После перекрытия Северо-Крымского канала полуостров особенно зависит от местных источников. И каждый кубометр, который ушёл в море вместо того, чтобы остаться в почве, — потеря. Вопрос Прокопова «чего мы хотим?» адресован не только гидрологам. Он и к тем, кто принимает решения о том, где в следующий раз пройдёт ковш экскаватора.